Всего книг:

826

Последнее обновление:

 2008-07-25 16:42:12

 

Искать

 

 


 

Нас считают!


Яндекс цитирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЧАУШЕСКУ И “ЗОЛОТАЯ ЭРА” РУМЫНИИ : 6. “Антихрист был убит в Рождество”

Allk.Ru - Все книги!

 

 

 

ЧАУШЕСКУ И “ЗОЛОТАЯ ЭРА” РУМЫНИИ:6. “Антихрист был убит в Рождество”

 

Первым сигналом грядущей катастрофы стали события в трансильванском городе Тимишоара, где проживало немало этнических венгров. Но никто из руководителей страны тогда и в страшном сне не мог представить, что местный пустяковый конфликт так быстро и неожиданно перерастет в массовое восстание. Чаушеску обвинит “иностранные державы” во вмешательстве во внутренние дела Румынии. Может быть, ему следовало бы обратить внимание на внутренних “агентов”, прежде всего министров-“силовиков”?! Но, увы, он уже был пленником собственной системы, где главную роль играла номенклатура, а не диктатор.
Что же произошло в Тимишоаре? Румынские средства массовой информации хранили по этому поводу полное молчание. Они освещали только официальный визит Чаушеску в Иран. Однако зарубежная, особенно венгерская печать достаточно подробно рассказывала о событиях в этом городе. Ласло Текеш, венгр по национальности, реформатский священник, выступавший в защиту прав венгерского меньшинства в Румынии, был подвергнут домашнему аресту, а затем его попытались выслать из города. Группа жителей собралась возле дома Текеша, взяв его в живое кольцо. В основном это были румынские венгры. Обстановка изо дня в день осложнялась, власти ничего не могли поделать.
17 декабря 1989 года Чаушеску созвал политбюро в связи с волнениями в Тимишоаре, которые длились уже месяц, поскольку впервые верующие собрались возле дома Текеша еще 17 ноября. За все это время справиться с “бунтом” не удалось, и эта непонятная волокита очень обеспокоила диктатора, который должен был решить - уезжать ли в Иран с официальным визитом или же остаться дома и самому руководить подавлением волнений в Тимишоаре. В Бухаресте, правда, все было спокойно. О том, что происходит в Тимишоаре, мало кто из румын знал, поскольку средства массовой информации ничего об этом, естественно, не сообщали. Накануне заседания политбюро Чаушеску приказал не принимать из-за рубежа ни одного туриста, в том числе и из социалистических стран, за исключением Китая, Северной Кореи и Кубы, поскольку все они “являются шпионами”.
Открывая заседание политбюро, Чаушеску расставил все точки над “i”: “Здесь явно вмешательство зарубежных кругов, иностранных шпионских кругов, начиная с Будапешта... Известно также, что как на Востоке, так и на Западе все говорят, что в Румынии следовало бы изменить положение”.
Затем Чаушеску учинил жесткий допрос “силовикам”, которые, в силу своих “пораженческих и капитулянтских позиций” позволили первоначально незначительным событиям перерасти в мятеж “деклассированных элементов”. Обращаясь к министру обороны Василе Миля и министру внутренних дел Тудору Постелнику, разгневанный Чаушеску заявил: “Вы не выполнили приказ, который я вам дал в качестве верховного главнокомандующего и который обязателен для вас! Как это можно?! Хулиганы ворвались в здание уездного комитета партии, избили солдат, офицеров, а они не вмешались?! Что предприняли твои офицеры. Миля, почему вы сразу же не приняли меры, почему не стреляли? Нужно было стрелять, чтобы скосить их, дать предупреждение, а потом стрелять по ногам... Вы не говорите правду. Только сейчас вы мне ее сказали, а до этого дезинформировали”.
Когда же Миля и Постелнику стали заверять Кондукатора в своей преданности, тот им заявил:
"Врага не победишь проповедями, его надо уничтожить. Социализм не построить ложью и заверениями в преданности, он создается только в борьбе. Сейчас в Европе идет капитуляция, подписываются соглашения с империализмом, чтобы ликвидировать социализм”. Ответы главы Секуритате генерала Влада также диктатора не удовлетворили. Чаушеску заявил, что он смещает все трех “силовиков”. Однако неожиданно против этого выступил премьер-министр Константин Дэскэлеску, которого поддержали Георге Рэдулеску и Маня Мэнеску. Куда подевалось былое единодушие и единомыслие?! Все это было совершенно неожиданно, и Чаушеску, придя в бешенство, выскочил из зала заседаний, бросив: “Тогда выбирайте себе другого генерального секретаря!”.
В конце концов страсти улеглись, Чаушеску вернулся, а “силовики” остались на своих постах, заверив политбюро, что незамедлительно примут все необходимые меры. Правда, при этом генерал Миля как бы мимоходом обронил: “Я искал во всех военных уставах и нигде не нашел параграфа, где бы говорилось, что народная армия должна стрелять в народ...” Его прервали, но все это уже выглядело как несогласие с диктатором, скрытое противодействие его приказам. Именно поэтому Чаушеску и был так раздражен - он впервые столкнулся с откровенным саботажем его указаний и, похоже, совершенно не был готов к этому. И все же серьезной угрозы для себя в этом инциденте он не увидел. Что было тому причиной - старческая усталость, потеря чутья, исключительное самомнение, слепая вера в сподвижников? Вряд ли сейчас можно ответить на этот вопрос.
Как бы то ни было, ни осложнение обстановки в Тимишоаре, ни непонятная волокита “силовиков” не помешали Кондукатору уже вечером 17 декабря отбыть в Иран. За себя он оставил Елену Чаушеску и ближайших соратников - Эмиля Бобу и Маня Мэнеску.
18 и 19 декабря Чаушеску находился в Иране. Однако 20-го он прервал визит и вернулся в Бухарест, где в тот же день выступил по радио и телевидению. Он заявил, что “действия хулиганствующих элементов в Тимишоаре были организованы и начаты при поддержке империалистических кругов и шпионских служб различных зарубежных государств с целью дестабилизации ситуации в стране, уничтожения независимости и суверенитета Румынии”. Вскоре румынское телевидение показало несколько репортажей о собраниях трудовых коллективов различных предприятий страны, участники которых поддержали обращение Вождя.
21 декабря по указанию Чаушеску в Бухаресте был созван митинг. На Дворцовой площади собрались манифестанты с лозунгами в защиту социализма в стране, с портретами супругов Чаушеску. В полдень с балкона здания ЦК партии Чаушеску начал свою речь. Вначале все шло как обычно и ничто, казалось, не предвещало неприятностей. Вдруг прямо в толпе раздался взрыв, что вызвало панику среди манифестантов. Позже станет известно, что кто-то взорвал петарду. Чаушеску застыл с открытым ртом и поднятой рукой. На несколько минут телетрансляция была прервана, а когда возобновилась, обстановка на площади уже изменилась. Отовсюду слышались крики “Долой тирана!”, “Долой коммунизм!”. Люди разрывали лозунги, топтали портреты диктатора и его жены. Приближенные увели потрясенного Чаушеску с балкона, а тот силился понять, что же происходит.
К вечеру на Дворцовой площади появились танки, затем послышалась стрельба. Однако, несмотря на вмешательство войск, восстановить порядок не удалось. Днем 22 декабря на крышу здания ЦК сел личный вертолет диктатора, на котором и сбежали супруги Чаушеску. Вскоре после этого мятежная толпа ворвалась в здание. Тогда же стало известно о смерти генерала Василе Миля. По официальной версии, он покончил с собой. Однако его смерть сразу же приписали диктатору, что вызвало взрыв негодования в войсках. Вскоре армия начала переходить на сторону восставших.
После бегства из Бухареста чета Чаушеску добралась до города Тырговиште. Вечером 22 декабря их задержали и доставили в уездный комиссариат полиции. Вскоре туда прибыл майор Ион Мареш.
- Товарищ президент! Я получил приказ обеспечить вашу безопасность. В противном случае мы не отвечаем за последствия. Через 15 - 20 минут сюда прибудут демонстранты.
Чету Чаушеску перевезли в казарму местного гарнизона. Николае и Елена еще не подозревали, что жить им оставалось всего трое суток.
25 декабря в расположении войсковой части, где размещались супруги Чаушеску, приземлились два вертолета. На них прибыли организаторы суда над диктатором - генерал Виктор Стэнкулеску, генерал Вирджил Мэгуряну и один из руководителей новой власти Джелу Войкан Войкулеску.
Их сопровождала группа военных юристов и десантников. К этому времени военная прокуратура в срочном порядке подготовила дело на супругов Чаушеску.
Генерал Стэнкулеску обратился к десантникам.
- Сможете расстрелять их, если будет вынесен смертный приговор? - спросил он. Солдаты согласились.
Между тем Войкулеску инструктировал судей: чету Чаушеску считать “обычными злодеями” и относиться к ним с презрением, “которого заслуживают одиозные преступники”. Видимо, поэтому на суде к обвиняемым обращались на “ты” и использовали непарламентские выражения. Николае Чаушеску обвинитель в своей речи назвал “подлецом”, а обращаясь к его жене, спросил:
"Елена Чаушеску, у тебя что, не в порядке с головой?” Использовались и обычные домыслы, вроде несуществующей виллы Зои Чаушеску, где имелись золотые весы, на которых взвешивали мясо для собак, привозимое из-за границы.
Защитником четы Чаушеску был Мику Теодореску, входивший в пятерку ведущих адвокатов Бухареста. Времени для знакомства с делом и предварительной беседы с подзащитными у него не было. Ни одного из свидетелей суд не вызывал. Поразительно, что защитник в своем заключительном слове признал подсудимых виновными, то есть выступил в роли прокурора.
В ночь с 26 на 27 декабря румынское телевидение показало видеозапись суда над четой Чаушеску. В кадре были видны только обвиняемые. Состав военного трибунала и главный обвинитель ни разу не были показаны. Позднее стало известно, что им был Джику Попа. С самого начала Николае Чаушеску заявил, что признает только Конституцию страны и что этот суд является незаконным.
Обвинитель: Мы судим вас согласно Конституции страны. Сейчас не время преподавать нам уроки. Мы прекрасно знаем, что нам надо делать, и знакомы с законами.
Зачитав обвинительный акт, прокурор потребовал для подсудимых смертной казни.
Н. Чаушеску: Я буду держать ответ только перед Великим национальным собранием, я не признаю этих обвинений. Я хочу говорить только перед Великим собранием. Вы совершили государственный переворот, придет день, когда вы ответите перед народом.
В ходе допроса, когда Чаушеску хотел рассказать о том, что случилось в Тимишоаре, обвинитель его прервал Очевидец декабрьских событий, советский журналист Николай Морозов позднее напишет, что, просматривая видеокадры суда над Чаушеску, “мы увидели полное самообладание, непреклонный характер, презрение к смерти”. И с этим во многом можно согласиться.
Суд был недолгим. После вынесения приговора осужденных вывели во двор и подвели к стене солдатской уборной. Николае Чаушеску, поняв, что это конец, неожиданно запел “Интернационал”, а потом чуть слышно сказал: “Долой предателей”. Раздалась автоматная очередь. Чаушеску погиб мгновенно. Его жена, упав, несколько секунд билась в агонии. Произошло это в 14 часов 50 минут 25 декабря. Когда кадры видеозаписи позднее показывали по телевидению, диктор произнес: “Антихрист был убит в Рождество!"
Пытаясь хоть как-то сгладить неприятный осадок от скороспелого суда и поспешной казни супругов Чаушеску, газета “Адевэрул” 27 декабря писала: “Диктаторы - он и она - зловещая чета, установившая самую дьявольскую машину насилия и порабощения народа, получили справедливое наказание, вытекающее из тяжкой и горькой обиды всей нации”. Спустя некоторое время обвинитель Джеку Попа покончил с собой. А в 1994 году организатор судебного процесса Войкан Войкулеску в соавторстве с генералом Стэнкулеску издал книгу “Как это было”, где признался: “Расстрел четы Чаушеску - это преступление, и этот грех - на мне”.
Поразительная быстрота свержения и казни диктатора вызывала много вопросов. Главный среди них - стали ли эти события следствием заговора или же все развивалось стихийно? Эдвард Бэр пишет: “Декабрьские события в Румынии с течением времени приобрели некий мифический ореол. В Восточной Европе, где тоталитарной марксистско-ленинской тирании уже был нанесен сокрушительный удар, падение последнего сталиниста вызвало живейший интерес и бурную радость. Каково же было негодование, когда вдруг выяснилось, что не только количество жертв сильно преувеличено, но и само восстание оказалось не вполне той спонтанной романтической революцией, какой оно вначале представлялось многим”.
Лидеры Фронта национального спасения всячески отвергали любую мысль о заговоре, что уже само по себе вызывало настороженность. Заместитель председателя Совета ФНС Казимир Ионеску в интервью газете “Известия” говорил: “Наше движение было совершенно стихийным, оно не было организовано”. Но тут же сам опровергает свои слова, рассказывая о том, как он с друзьями готовился сорвать выступление Чаушеску 21 декабря на митинге на Дворцовой площади: “Мы знали, что будет публичное выступление Чаушеску” будет площадь, заполненная марионетками, плакаты, выкрики из толпы “Да здравствует!” Мы отдавали себе отчет, что, если эта демонстрация “единства” диктатора с массами станет успешной, он завтра же, используя “полученный от народа мандат”, сотрет с лица земли Тимишоару, и на всех нас обрушатся самые бешеные фашистские репрессии”. Они с другом решили сорвать подготовленный митинг, но не сумели пробраться на площадь. “Однако нескольким нашим людям - это были девушки - удалось осуществить задуманное. Они прорвались сквозь кордоны и первыми закричали “Долой диктатора!”.
Впрочем, объяснить позицию руководителей ФНС можно было и тем, что они постоянно апеллировали к румынскому народу, всячески превознося его. Заместитель председателя Совета ФНС профессор Думитру Мазилу говорил: “Румынский народ, который считали слишком смиренным и слишком спокойным, не только доказал, что он заслуживает себе место под солнцем, а не в бездне, но и что в нем есть необходимая сила и он быстро справится со сложной ситуацией, в которой находился целые десятилетия”.
Российский историк Алла Язькова уверенно констатирует, что события 17 - 22 декабря 1989 года явили собой нечастый в современной истории пример массового народного взрыва, не подготовленного заранее и не имевшего лидеров. Правда, она сама же пишет о том, что заговор против диктатора готовился еще с середины 80-х годов высшими военными чинами во главе с генералом армии Ионом Ионицэ, который в 1966 - 1976 годах был министром обороны, но затем его отправили в отставку. В группу заговорщиков входили генерал-майор Штефан Костял и генерал Николае Милитару. Свергнуть диктатора планировалось с октября 1984 года, что было приурочено к его визиту в ФРГ. Но до этого дело не дошло, поскольку Костял был арестован. Впрочем, генерал Милитару продолжил свою конспиративную деятельность в армии.
В статье Марку леску в газете “Ромыния либерэ” говорилось, что приход к власти ФНС - это результат заговора. Подготовка к нему началась еще в 1971 году. При этом большую роль играли генералы Милитару, Костял, Ионицэ, а также гражданские лица, в том числе Ион Илиеску. Однако особый интерес вызвали откровения генерала Милитару и профессора Сильвиу Брукану в газете “Адевэрул”, которые заявили, что оппозиция Чаушеску существовала еще с момента избрания его на пост генсека в 1965 году. Носители ее - это прежде всего Ионицэ, Милитару и Костял. Однако заговорщики возлагали надежды не на военный переворот, а на всенародную революцию, что и случилось в декабре 1989 года.
Существует немало версий, обыгрывающих сюжет, что свержение Чаушеску было организовано Москвой. Об этом немало писали во французской печати. Российский историк Николай Зенькович приводит в одной из своих работ выдержки из доклада Румынской службы информации о событиях 1989 года, где подтверждается причастность к ним КГБ. Любопытные сведения в отношении роли КГБ в румынских событиях приводятся и в статье Николая Морозова “Загадки румынской революции”. Однако прямых доказательств пока что не найдено Вполне возможно допустить, что заговор существовал, но взрыв недовольства оказался неожиданным для заговорщиков и им с трудом удалось взять развитие событий под свой контроль. Причем “ядра” заговора как такового не существовало, поскольку он развивался как бы двумя параллельными потоками, не связанными между собой до поры до времени. Одна оппозиционная группировка - это генералы Костял, Милитару, Ионицэ, а также Илиеску, Мазилу, Брукан и другие “обиженные” диктатором. Это - основа будущего ФНС. По этому поводу любопытное свидетельство есть у Эдварда Бэра, который пишет, что магнитофонная запись заседания руководящего ядра ФНС 22 декабря в здании бывшего ЦК партии зафиксировала слова генерала Милитару о том, что ФНС существует уже 6 месяцев.
Вторая оппозиционная группировка - это действующие “силовики” - генерал Миля, генерал Постелнику, полковник Секуритате Вирджил Мэгуряну, но прежде всего генерал Юлиан Влад. Противоречия между этими двумя группировками удалось преодолеть далеко не сразу, чем и объясняется, возможно, кровавая бойня 23 - 28 декабря 1989 года. Все эти дни шла борьба за власть внутри ФНС.
В пользу предположения, что перестрелки были во многом инспирированы ФНС, говорят два факта. Во-первых, когда в ходе митинга на Дворцовой площади после бегства диктатора 22 декабря на балконе здания ЦК партии появились представители только что сформированного ФНС, то никакие “террористы” по ним не стреляли. Во-вторых, ФНС тщательно скрывал, кто же они такие, эти “террористы”. И ни один из них, насколько известно, ни живым ни мертвым так и не был предъявлен общественности и журналистам.
В конце декабря, когда происходили бои, настоящую “психологическую диверсию” осуществляли средства массовой информации, уже в основном контролируемые новой властью. Непрерывно поступали сообщения о том, что “террористы” атакуют тот или иной объект, что отравлена вода в столичном водопроводе (не надо забывать, что все события разворачивались в Бухаресте, остальная Румыния была спокойна), что взорван атомный реактор в Питешти и т.п. Похоже, все было рассчитано на то, чтобы посеять панику.
Румынская “народная революция” (или, если угодно, “декабрьские события”) оказалась самой кровопролитной из всех, что произошли в странах Восточной Европы в ходе ликвидации социализма.
Ликование по поводу свержения диктатора смешивалось с болью и ужасом, когда по телевидению показывали страшные кадры, на которых были видны почерневшие трупы истерзанных людей, лежащие на краю разрытых ям. А голос за кадром говорил, что это - “братские могилы, куда Секуритате зарыла мучеников революции”. Правда, вскоре после этого жуткого показа один из врачей в Тимишоаре объяснил, что трупы, которые демонстрировали по телевидению, это вовсе не жертвы секуристов. Все эти люди умерли еще до декабрьских событий. Но это уже не имело значения, как и то, что число жертв Чаушеску “скостили” с 60 тысяч до 1030 человек. Смерть есть смерть, и кровь - это кровь.
Прошло почти десять лет после гибели Николае Чаушеску. Но по-прежнему нет полной ясности, что же произошло в декабре 1989 года. Российский журналист Николай Морозов пишет:
"Почему и сегодня участники этих событий предпочитают держать рот на замке? Кто им мешает публично рассказать, как они избавили Румынию от диктатора, которого проклинал народ и презирали за рубежом? Почему многие из них сегодня не только не увенчаны лаврами, но опасаются суда общественности и мучаются кошмарами? Неужели судьба этих людей подтверждает слова: революции готовят мечтатели, осуществляют фанатики, а их плодами пользуются негодяи?”.
Ставший полковником Ион Мареш, некогда причастный к задержанию Чаушеску, рассказывает, что его называют “убийцей” и отказываются обслуживать в магазине. Участники судебного процесса над Чаушеску получают письма с угрозами, а сам суд все чаще именуют “позорным”. Румыния по-прежнему во многом остается традиционным обществом. Квазимодернизация принесла больше бед, чем достижений. Наследие эпохи “Гения Карпат” сказывается в бесконечных политических дрязгах, “охоте за ведьмами”, нетерпимости, озлобленности. Сам же Николае Чаушеску остается неоднозначной фигурой в современной истории Румынии - то ли “злой гений”, то ли жертва своего времени.

Предыдущий вопрос | Содержание | Следующий вопрос

 

Внимание!

1. Все книги являются собственностью их авторов.
2. Предназначены для частного просмотра.
3.Любое коммерческое использование категорически запрещено.

 

 


In-Server & Artificial Intelligence

Контакты

317197170

support[@]allk.ru

 

Ссылки

Art